28.03.2011 1455

Ушиб ягодицы о Каширское шоссе

Жертвы реформы «скорой помощи» гибнут на руках у врачей.
Жертвы реформы «скорой помощи» гибнут на руках у врачей
В начале февраля в лицее № 1533 на перемене у 14-летнего Александра Парфенова остановилось сердце. Реаниматологов, которые могли бы спасти мальчика, в это время отправили к «легкой» пациентке. У нее был обычный приступ, и помочь ей мог обычный врач.

 


Увы, явление для Москвы обычное. Выезжать на явно непрофильные выезды спецбригады с высоким техническим оснащением заставляет руководство станции «скорой помощи».


Лицей в трауре


То, что случилось 4 февраля в лицее инновационных технологий при Высшей школе экономики на Ломоносовском проспекте, потрясло не только лицеистов, но и медиков. Учащийся Александр Парфенов потерял сознание на перемене после четвертого урока. Медсестра лицея Татьяна Захарова говорить о трагедии отказывается. У подростка, страдавшего сердечной патологией, наступила клиническая смерть, и она вызвала «скорую», сказав, что у подростка обморок. По словам врачей «скорой», она сделала все, что могла – начала реанимацию еще до приезда врачей. По ее звонку с подстанции №1, обслуживающей этот район, оперативно приехала сначала линейная, потом педиатрическая бригады, и уже они вызвали реаниматологов. Однако свободного реанимобиля на «родной» подстанции не оказалось, вызов перенаправили бригаде интенсивной терапии (БИТ) с подстанции №26. Подъехавшим оттуда врачам оставалось лишь констатировать смерть лицеиста.


Нашли крайних

Врачи «скорой» Манкеева и Третьякова, прибывшие первыми, для прессы недоступны. По словам коллег, их запугали. Администрация станции, опасаясь скандала, экстренно собрала экспертную комиссию, на которой сотрудниц признали «несоответствующими должности» и вынудили подать документы на увольнение. Врачи якобы не умели пользоваться новой аппаратурой. Между тем одна из них проработала на «скорой» 30 лет, другая – 20, и именно они поддерживали жизнь мальчика до приезда «интенсивки».


Не первая жертва

Реанимационная бригада 1-й подстанции в момент трагедии на месте отсутствовала. Она в это время перевозила из поликлиники в больницу пациентку, которая вовсе не нуждалась в реанимационных услугах.

– Врач поликлиники вызвал 03, чтобы отвезти пациентку в больницу для уточнения диагноза. Никакой помощи от нас ей не требовалось, нужно было вызывать обычную бригаду. А она в это время пыталась спасти реанимационного подростка, хотя не их дело справляться с такими тяжелыми случаями, у них даже машины под это не приспособлены. Другой вопрос – почему к ребенку с патологией сердца сразу не вызвали хотя бы БИТ. В личном деле или медкарте школьника должна быть справка о заболевании, – рассказал «Москору» дежуривший в ту смену на 1-й подстанции реаниматолог Сергей Сеньчуков.

По его словам, никто не ведет учет пациентов, скончавшихся, не дождавшись реаниматологов, которые в это время занимались не своим делом. Однако это далеко не первая такая смерть.
 

Новая метла

Заведующий центральной подстанцией Леон Акопов уверен, что причина дезорганизованной работы «скорой помощи» – в реформе, которую начало новое руководство станции. Как уже писал «Москор», в 2005 году службу «03» возглавил бывший чиновник Департамента здравоохранения Москвы Николай Плавунов. По некоторым данным, он был одним из фигурантов громкого финансового скандала, из-за которого в ведомстве в конце 90-х вместе с ним уволили не одного чиновника. Департамент не досчитался крупной суммы бюджетных денег, что стоило Плавунову места. Чиновника понизили до главврача 64-й больницы в Черемушках, а потом опять сделали начальником. Стоит ли говорить, что о специфике работы бригад на линии стационарный врач мало что знал. Однако именно он одним росчерком пера приравнял врачей специализированных бригад к фельдшерам.

Приказано уничтожить

В сентябре-октябре 2006 года Плавунов издал сразу два приказа «об организации работы» и «дополнительном вводе» реанимационных бригад. Первым документом он разрешил себе их «организовывать и ликвидировать», вторым – «опустил» все травматологические реанимационные бригады до уровня общереанимационных. С учетом объявленной в России программы борьбы с дорожно-транспортным травматизмом нововведение выглядело более чем нелепо. Ведь в 90% случаев эти экипажи выезжали на тяжелые массовые ДТП. К тому же не каждый врач, многие годы спасавший раненых в перестрелке или упавших с высоты, мог сразу стать специалистом в кардиологии. Реформа Плавунова хромала на обе ноги.

– Постепенно реаниматологов стали направлять на линейные и даже поликлинические вызовы, – рассказал «Москору» Евгений Спиридонов, теперь уже бывший анестезиолог-реаниматолог. До того как попасть в «элитный эшелон», он работал санитаром в отделении общей реанимации Института Склифосовского и стажером на первой и единственной тогда реанимационно-травматологической бригаде. Не доработав месяц до 10-летнего юбилея на «скорой», врач уволился.

– Отсутствие профильной работы – самый короткий путь к деградации специалиста. Институт специализированной помощи на догоспитальном этапе сейчас полностью развален, – объясняет Спиридонов.

Еще три года назад реаниматологи могли ждать вызова несколько часов – ведь только они могли спасти попавшего под поезд, с инсультом или отравлением.

Теперь за сутки дежурства они могут обслужить 8–10 вызовов, но не сделать ни одного укола или перевязки. Вроде бы на диспетчерских пультах сидят образованные люди, но чтобы фильтровать вызовы, у них все равно не хватает квалификации.
 

Осип голос


В 99% случаев, чтобы только над ними не висел вызов, реаниматологов отправляют на малейшую головную боль и боли в сердце, но чаще всего – к бабушкам с повышенным давлением.

Такими методами чиновники от медицины повышают «скорость приезда» бригад к пациенту.

Обозреватель «Москора» просмотрел несколько карт вызовов. Как оказалось, повод для приезда спецбригады сейчас определяет сам больной, а не диспетчер на пульте. Так, в графе «повод» пишут: «Ребенок, 10 мес. Бредит», «Наркоман, агрессивен, хочет выброситься с балкона», «Вызвал посоветоваться о путевке в санаторий. 3 часа ночи», «Ушиб правой ягодицы о Каширское шоссе», «Укусил хорек», «Инфицированная рана. Со слов больного, укусила блоха», «Выпадение матки. Бригаду встретил украинец, чья мать выпала из окна первого этажа», «Приехали с Бердянска, осип голос», «Известный художник после стресса», «Женщина без сознания. Вызывает сама», «Головокружение во сне», «Плохо после приема самогона», «Нарушение мочеиспускания в общественном месте», «Плохо. Бомж в мусорном контейнере».


В вытрезвитель не берут

Реаниматологи раскрыли «Москору» секрет. У столичной милиции есть некая социальная программа под рабочим названием «Бомж». Каждое утро стражи правопорядка собирают бездомных на остановках, вокзалах, у метро и на «скорых» отправляют в больницы. Из больниц их обычно тут же «выписывают», они возвращаются в метро и соответственно снова в милицию.

– Милиционерам по разнарядке положено вывезти определенное количество бомжей. Бывали случаи, когда за день одного и того же бомжа забирали раз пять в разные больницы. Милиция, конечно, диагнозы не ставит, поэтому не может заставить врачей его госпитализировать. Другое дело, что бомжей без диагноза не бывает, каждого можно забрать с язвами на ногах, педикулезом. Забирают обычно добровольно, глядишь, в пятой по счету больнице бомжа оставят, обедами кормить будут. В вытрезвитель их не берут: нет денег и прописки, а в больницу – всегда пожалуйста, – рассказал «Москору» Евгений Спиридонов.


Елена Горланова, обозреватель «Москора»



Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено