04.09.2013 9626

Иначе нельзя

Иначе нельзя
Статья "Московских новостей" "Как тюремные порядки в реанимациях калечат людей" с комментариями Dr.Suvorowww
«Он очень не хотел умирать в одиночестве», — рассказывает мне про своего отца женщина по имени Марина. Марина хочет говорить только по телефону, так как не хочет, чтобы я увидела, как она плачет. «А когда речь заходит о папе, я до сих пор плачу».
Пожилой отец Марины умер несколько лет назад в московской реанимации. Один. Как и большинство россиян, Марину не допустили к отцу даже чтобы попрощаться.
Заведующая отделением на Марину еще и поорала — дескать, не фиг тут путаться под ногами, ну помер, ну и что, старый он был, отмучался уже, радоваться надо, а не плакать, и вообще, идите, женщина, отсюда, не мешайте работать.

На Западе одинокая смерть за закрытой дверью реанимации считается дикостью. Когда я написала англоязычную статью про то, как часто это случается в России, мои друзья из Великобритании и США долго не могли врубиться.

— Я не понимаю, чем российские врачи обосновывают такие порядки? — написала мне моя подруга Джинни, которая работает врачом в Нью-Йорке.

— Стерильностью обосновывают, — ответила ей я.

— Чушь какая-то. Реанимация — это же не операционная!

Наивная Джинни! Она не знает, что, судя по российскому примеру, американские врачи — полные лохи, ведь они разрешают родным посещать реанимации почти во всех случаях. Только посетителей с симптомами ОРВИ просят удалиться.

Британские врачи тоже, наверное, идиоты. Условия работы у них труднее, чем у коллег в США. Если речь идет о государственных учреждениях, порой в реанимации и стул между койками поставить трудно. Но родных все равно почему-то пускают. Вот такие лузеры работают в британской медицине!

Но главный лузер, конечно, это Всемирная организация здравоохранения, которая еще десятки лет назад признала, что больной ребенок в больнице поправляется быстрее, если к нему допускают родителей — и что это касается и детей в тяжелом состоянии. Бред, правда? Гораздо гуманнее ребенка в реанимации привязывать веревками к койке, например, а родителям цедить сквозь зубы о том, что «вам тут не место».

Главная проблема в том, что они видят пациента как объект для манипуляций — и считают, что это правильно, что иначе нельзя

— Я тебя прошу, ну не вини ты во всем врачей. Это же система. Нет четко разработанных правил по посещению больных и нет обмена опыта с Западом по этому вопросу. И, главное, никто не учит молодого врача правильно общаться с пациентом и с его родными. Это вообще не считается приоритетным. Ты мне сама скажи, что проще сделать в такой ситуации? Проще захлопнуть дверь, конечно.

Это говорит Ваня, мой новый знакомый. Он работает реаниматологом и принципиально не называет своей фамилии — боится, что на работе его «не так поймут». По словам Вани, сейчас российским врачам есть чего бояться, потому что «по многим вопросам нет четких правил».

— А про зарплаты наши я вообще молчу! — бодро говорит он мне.

Я спрашиваю его, являются ли маленькие зарплаты препятствием для гуманизации российской медицины.

— В регионах — наверное, да. Но вот в Москве можно встретить много высокооплачиваемых специалистов, которые такие прожжённые циники, что тебе и не снилось. Главная проблема в том, что они видят пациента как объект для манипуляций — и считают, что это правильно, что иначе нельзя.

«Иначе нельзя». Эта фраза преследует меня, пока я пытаюсь вникнуть в суть тюремных порядков в реанимации. Люди на мои вопросы о правилах посещения делают круглые глаза. «Разве можно по-другому? Ты издеваешься, что ли?»

Марина, дочка старика, который очень не хотел умирать один, объясняет такой менталитет всеобщей затюканностью.

Заведующая отделением сказала: «Вы что, не понимаете? Он умирает». Он умирает — а вы, дорогие родственники, чешите отсюда. Не ваше это дело — смерть любимого и родного маленького мальчика

— У людей сложная жизнь, сложный быт, зарплаты маленькие. Я вот на ту женщину-врача даже жаловаться не стала, хотя она вела себя некорректно, и повод был. Но мне ее жалко стало — говорит она.

— А себя вам не жалко? А отца? А других, над которыми она точно так же будет издеваться, — не жалко?

— Жалко, но я ведь тоже затюканная! — неожиданно начинает смеяться Марина.

Маму маленького Никиты, который умер этим летом в отделении реанимации центральной больницы города Железнодорожный, тоже зовут Марина, Марина Десницкая. В отличие от других, Десницкая не стесняется публичности. Ее тоже не допустили в реанимацию — и она хочет, чтобы с другими впредь так не поступали.

По словам Десницкой, за день до смерти Никиты, заведующая отделением Инна Демехина сказала: «Вы что, не понимаете? Он умирает». Он умирает — а вы, дорогие родственники, чешите отсюда. Не ваше это дело — смерть любимого и родного маленького мальчика.

Я говорила с Демехиной по телефону. Сначала она была любезна — и уверяла меня, что к умирающим детям у них в реанимации родителей пускают. Но услышав, что жители ее города жалуются на нее, Демехина обиженно заявила мне, что «неправильно» задавать ей всякие неудобные вопросы. И я в этот момент очень хотела войти в ее положение, хотела ее оправдать, хотела объяснить ей, что я ее тоже понимаю. А потом мне стало ясно, что я сама уже становлюсь затюканной жертвой стокгольмского синдрома.

В гостях у Десницкой в Железнодорожном мы долго разглядывали фотографии Никиты, мальчика с огромными карими глазами. У Никиты был рак мозга — какое-то время он провел в Первом московском хосписе. Я как-то уже приходила туда брать интервью, и вспомнила, как странно мне было стоять в коридоре в ожидании Нюты Федермессер, основателя Фонда помощи хосписам «Вера».

Странно мне было от того, что вокруг сновали работники хосписа, которые не приставали ко мне с агрессивными вопросами в ключе «а кто вы такая и что вы здесь делаете». Странно было от того, что находясь в медицинском учреждении, я поняла, что там нет такого привычной для меня атмосферы каземата.

В Первом московском хосписе особый дух. Тот же дух, кстати, присутствует и дома у Десницкой, женщины со светящимся лицом, о котором можно сказать «лик». Она в жутких обстоятельствах потеряла старшего сына, но не сломалась.

«Только не надо давить на эмоции». Так обычно говорят врачи, когда поднимается тема посещения реанимаций. Мне кажется, всем этим врачам стоит познакомиться с Мариной Десницкой — спокойной, тихой, уверенной в себе. Десницкая не будет давить на эмоции — она просто без лишнего пафоса расскажет, что есть такое понятие, как человеческое достоинство, и достойно нужно не только жить, но и умирать.
Источник

Комментарий Dr.Suvorowww

Если завтра поменяют СанПиНы и даже вменят в обязанность безотказно круглосуточно принимать родственников в отделениях реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ), ситуация не изменится принципиально.
Почему? Родственник пациента - дополнительная нагрузка для отделения. Даже если он адекватно воспринимает окружающий мир, не истерик по натуре и т.п. К посетителю необходимо приставлять сотрудника, а то и двух, которые будут грамотно по содержанию и правильно психологически разъяснять происходящее. Откуда возьмутся дополнительные сотрудники, если в российских ОРИТ тотальная нехватка персонала как врачебного, так и сестринского? В ICU стран Западной Европы и США, которые нам пытаются ставить в пример, работает в разы больше среднего и младшего персонала (в т.ч. уборщиков, помощников и т.п.). У нас бОльшая часть работы взвалена на медсестер. Штатные расписания наши беднее, чем западные, да и те не заполнены физическими лицами.

Весть об умирании близкого в сознании родственника проходит несколько стадий: от психологического шока, через отрицание, гнев, раздражение, агрессию к торгу и метаниям, затем через депрессию к принятию неизбежного - так называемая реакция острого горя. Не всегда к моменту смерти родственник(и) успевают пройти все стадии (особенно, если ситуация острая). Разные родственники реагируют по разному в зависимости от типа нервной системы, интеллектуального и духовного развития, воспитания. Разные родственники могут находиться в разных фазах переживания смерти близкого. Поэтому проститься со светлой печалью и ощущением избавления дано только родственникам тех пациентов, кто болеет тяжело и длительно. С остальными надо работать.

Задача сопровождающего говорить все время, и по определенной методике. Потому как производственный процесс отделения для непосвященного воспринимается тяжело, тем более в условиях стресса, вызванного внезапной тяжелой болезнью близкого человека. Постоянно поддерживаемый разговор не дает уйти в себя, не дает домысливать непонимаемое.

Теоретически просто сказать: "надо дать проститься с умирающим". В реальности надо понимать, что умирание (даже быстрое) - это процесс. Иногда достаточно продолжительный. Прогноз далеко не всегда очевиден даже врачам. Не всегда можно сказать заранее, когда начнется агония, где грань между жизнью и смертью. Практически всегда при остановке сердца и дыхания будут проводиться реанимационные мероприятия, в которых будет задействовано большинство персонала, и которые не являются простым для восприятия зрелищем. Даже для медиков, которые не работают в экстренной медицине. Что уж говорить про близких родственников. И успех реанимационных мероприятий не всегда означает выживание пациента - умирание может продолжиться, клиническая смерть и непосредственно сердечно-легочная реанимация через какое-то время повторятся. И может быть, несколько раз, пока биологическая смерть человека не будет констатирована в соответствии с действующим порядком.

После смерти врачи должны выйти и рассказать родственникам о случившемся. И должны сделать это психологически верно, в том числе с учетом возможных реакций слушателей. Это чрезвычайно сложная задача для сотрудников, которые только что участвовали в реанимационных мероприятиях. Потому что при всей мощи психологической самозащиты (которую зачастую принимают за черствость, цинизм и равнодушие) невозможно быть безучастным полностью к смерти другого человека, особенно ребенка. Из этих соображений желательно, чтобы весть о смерти принес доктор, который непосредственно не участвовал в реанимационных мероприятиях на последних минутах жизни. С учетом дефицита персонала, особенно по дежурству, это не всегда возможно в принципе организовать. Что происходит, когда выходит морально и физически опустошенный человек к людям, переживающим реакцию острого горя? Ничего хорошего.

Где у нас в стране учат теоретическим основам и практике такого общения? Отвечаю: нигде. Существующие в вузах курсы этики и деонтологии являются фикцией. При том, что в той же Великой Британии, о которой шла речь в статье, психология разговора с пациентом и его родственниками - предмет серьезного теоретического изучения, практикумов. Умению разговаривать придается колоссальное значение, и предмет выносится на выпускной экзамен. Причем экзамен проводится в виде множества клинических задач с необходимостью для экзаменуемого продемонстрировать практические навыки, с участием специально обученных артистов, имитирующих разные типы характеров и ситуаций. Например, будущий доктор должен рассказать "пациенту", что у него злокачественная опухоль или собрать анамнез у психически больного или рассказать родителям, что их ребенок неизлечимо болен и умирает. Артист-"пациент" имитирует различные типы реакций (депрессию, агрессию, истерию и другие), а экзаменуемый должен соответственно реагировать. Некоторые вопросы вообще не имеют правильного ответа. Если завтра такой курс введут в наших медицинских вузах, я слабо представляю, кто сможет его преподавать: у нас нет в стране ни традиций проведения таких курсов, ни знающих данную область специалистов, способных быстро наполнить его содержанием.

Работа в интенсивной терапии - на грани жизни и смерти - чрезвычайно сложна. И морально, и физически.
Человек, сутками "впахивающий" за двоих-троих на тяжелой, грязной и ответственной работе, сопряженной с постоянным стрессом, в условиях зачастую бытовой неустроенности, нехватки рабочих рук, не всегда качественного и работоспособного оборудования, периодического отсутствия тех или иных расходных материалов и медикаментов, плохой организации производственных процессов, очень быстро эмоционально закрывается, и со временем психологически выгорает. Какие есть варианты психологической поддержки в наших условиях? Они укладываются в чеканную формулу: "Не нравится - увольняйтесь!"

Кроме того, у нас доверие населения к врачам подорвано многолетней целенаправленной работой средств массовой дезинформации, вещающих исключительно о "врачах-убийцах", торговле органами, "скорых-такси", изнасилованиях беспомощных пациентов и т.п. Трансляция церемонии "Врач года" раз в год никакого реального противовеса этой агитации не составляет. Рассмотрим в этом контексте подзаголовок публикации: "Как тюремные порядки в реанимациях калечат людей". Как воспринимается отделение реанимации читателем? Исключительно негативно. Причем негатив двойной, усиленный. Отделение реанимации представлено не как место, где идет тяжелая борьба за жизнь пациента и спасение умирающих, а исключительно как тюрьма, где калечат невинных беспомощных людей. Причем все без исключения.
Плюс общая ситуация в обществе, характеризующаяся высоким градусом взаимной агрессивности, недоверия и нетерпимости. Психологический "напряг" в отношении соотечественников существенно выше, чем в Восточной и Западной Европе.

Мне кажется, что принципиально нельзя сравнивать смерть в хосписе и смерть в отделении реанимации. Пациент в хосписе по определению болеет долго и неизлечимо. К моменту смерти родственники принимают неизбежность близкой смерти, реанимационные мероприятия не проводятся. Смерть не то чтобы легче, но физических воздействий и манипуляций у умирающего в хосписе из-за изначальной определенности его судьбы намного меньше.
В ОРИТ нет такой детерминированности результата пребывания в отделении. Идет борьба за жизнь, "ловля шанса", борьба со смертью. Это совершенно другая психология персонала, другая интенсивность и направленность медицинской активности, и совершенно другой драйв, если хотите. Чем тяжелее пациент, тем больше на него воздействий, тем они инвазивнее. Так что пример совершенно неправильный: журналистка вообще не понимает содержательную часть процесса умирания и то, как она отражается в душе у близких людей, да и медиков тоже.


Страницы: 1 2 3 След.
Это нравится:4Да/0Нет
Gnz
По опыту могу сказать, что если в наших условиях начать пускать родственников в отделение ОАР, то эти самые родственники просто напросто остановят лечебную работу отделения.
Единственное исключение в нашем городе, специализированные отделения по-типу кардио- нейрореанимации где больные не такие тяжелые, родственники сами обеспечивают им уход и ежесуточное наблюдение, т.к. медсестер просто напросто не хватает на весь обьем работы.
Но и в этой ситуации да же адекватные родственники начинают мешать постоянными вопросами с целью обратить на их родственника бОльшее внимание.
Имя Цитировать Это нравится:4Да/0Нет
Это нравится:2Да/1Нет
Taravan
Всё это страхи от неуверенности, а на самом деле просто дань дурацким традициям.Предварительную беседу нужно проводить за дверями отделения - выбрать из родственников одного-двух адекватных, провести , показать , рассказать чисто заболтать чтобы в обморок не падали.Как правило после одного посещения прекращаются дурацкие телефонные звонки которые иногда изматывают почище посещений.Поэтому ИМХО советую показывать больного пораньше пока он ещё потяжелее ,чтобы в случае смерти вопросов не возникало, а в случае выздоровления видна была работа докторов.
Имя Цитировать Это нравится:2Да/1Нет
Это нравится:3Да/0Нет
Заяц
Нашим любимым соотечественникам что-либо объяснять, а уж тем более показывать в ОАРИТ, в большинстве случаев бесполезно и даже вредно, ИМХО. Ибо часть из услышанного они не поймут, а другую часть поймут неправильно, да так, что уж лучше бы совсем не понимали. Не поймут - потому что их не устраивает такая правда, потому что энцефалопаты, потому что им проще думать, что врачи сволочи-взяточники-убийцы - а как же, телевизор-то все смотрят... Пускать таких в ОАРИТ, чтоб они там лезли бычить на персонал или истерики закатывали? Избави Боже... Ну как обяснить, скажем, что пожилого алкаша с инсультом и в психомоторном возбуждении привязали не по злобе, а чтоб он не повыдирал себе катетеры и не попытался встать и уйти - если родственнички у него такое же пьющее и когнитивно сниженное жлобьё?
П.С. Недавно тут в ПИТе бабка, во время посещения, пыталась своего деда конфеткой покормить, засунула ему в рот насколько пальцев хватило. А дед в угнетенном сознании и с бульбарными расстройствами... ;) Хорошо, медсестры углядели, успели корнцангом вытащить... Вот так.
Имя Цитировать Это нравится:3Да/0Нет
Это нравится:1Да/0Нет
Микроб
По поводу привязывания в ОРИТе. Во время выхода из наркоза очень полезная для пациента процедура. На собственнно опыте.
Имя Цитировать Это нравится:1Да/0Нет
Это нравится:2Да/0Нет
neonmasters
Соглашусь с коллегами, Российский менталитет настолько индивидуален, что сравнивать нас с западными жителями как минимум цинично. На личном опыте знаю что даже родственники имеющие непосредственное отношение к медицине ведут себя неадекватно когда остро возникшее тяжелое заболевание случается с их родственниками. И даже такие люди существенно усложняют работу персонала, не говоря уже о "простых смертных".
Имя Цитировать Это нравится:2Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Микроб
neonmasters, скорее всего не менталитет, а именно наши определенные традиции в медицине. Правда нельзя не отметить того, что возможно внесение некоторых изменений в данные традиции. Но делать их взвешанно, обдуманно, грамотно, а не как обычно с ломнием дров головой, наказанием невиновных и награждением непричастных. И к тому же этот аспект должен быть оформлен в виде регламента, утвержденного на федеральном уровне с содержанием достаточных диспозитивных норм, позволяющим специалистам на местах разумно их применять в зависимости от ситуации.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Dr.asist.Raimonds
neonmasters, интересно, почему же те самые родственники иммигрантов, придя в к умирающему "здесь", то есть для вас "там", ведут себя ничем не хуже и не лучше, чем "все остальные"?

[COLOR=#232323]Ответ прост - им рассказывают все как есть! Медицина открыта и у них есть право на посещение! Естественно через призму порядков (утвержденных) в данном конкретном мед. Учереждении, без отсебятины от каждого конкретного медика![/COLOR]

[COLOR=#232323]PS.[/COLOR]
[COLOR=#232323]А Вы знали, что в Финляндии умирающего ребенка медсестра даже имеет право покрестить? По протоколу и в присутствии родителей, то есть тогда, когда попа он явно уже не дождеться... Вот и думайте! [/COLOR]
[COLOR=#232323]А название статьи плохое, но суть отображает верно.[/COLOR]
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Лис
Dr.asist.Raimonds, а Вы знали, что в России покрестить умирающего (и не только ребенка) имеет право любой верующий, православного вероисповедания? И без всяких протоколов...
Вот и думайте!
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Dr.asist.Raimonds
По протоколу, имелось в виду официально и по обряду. То есть в итоге с регистрацией в церковных документах.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Онейроид
Бггг

Церковных документах :)))
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Dr.asist.Raimonds
Этика дело тонкое... Ну а есть еще и вера, потом и правовое поле.
В общем, привел этот пример как пример этичного поведения медицинского персонала и роль сестры в "психологии". Вообще именно роль сестренского персонала должна быть существенной в данных вопросах. Своего рода менеджер. Именно сестры, так как у врача и так забот хватает. То есть врач, он как техник, а сестра как продавец или менеджер. Не в смысле статуса в обществе, а с точки зрения работы с клиентом. Много вы слесаря высшего разряда услышите? А вот продавца продающего вам машину вы будете слушать, то есть не того который все собрал, а того который научен преподнести. Так вот, сестер учат. Ну и сердце у них большое. Так что ли. А врач, его дело должно быть больше высокотехнологичным и единственным в мире. Не всегда ему нужно рот открывать.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
neonmasters
Да мы тоже вроде не скрываем правды от пациентов (за всех говорить не буду), вопрос не в том как устроенна медицинская система, а в том как лично каждый воспринимает информацию преподносимую ему лицом данной профессии.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Taravan
Да не нужно в реанимации "преподносить" никакую информацию, не фиг грузить людей базарами - лучше одни раз увидеть. И чем хуже будет выглядеть пациент тем лучше для врача. ИМХО всегда преподносил одну "информацию" - "всё плохо, приходите сами увидите". Ну и вообще, люди платят за лечение, хотя бы и через ФОМС - нужно показывать товар лицом . Кота в мешке желают купить не многие
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Олег_Врайтов
А если взглянуть на ситуацию от противного? М? А чаво - давайте откроем все отделения реанимации, малые и не очень операционные, процедурные кабинеты и даже подсобки для хранения уборочного инвентаря для посетителей. Подумаешь, ВБИ! Пусть все специально приглашенные и случайно зашедшие лица ходят толпами по отделению, кричат, скандалят, пялятся, советуют, качают права, курят, пьют и матерятся. Это ж только на пользу больным, опыт Великой Британии нам всем в помощь. А любая грязь, занесенная ножищами сопереживающих с улицы, по дефолту становится лечебной, это каждый школьник знает. И любой пенсионерке же известно, что в процессе реанимационных мероприятий для работающей бригады нет ничего важнее, чем истерящая, падающая в обморок либо, наоборот, хватающая за руки медиков, родственница, кричащая в ключевые моменты "Нет моего согласия резать, каплями лечите!". А как бодрит больного с ОИМ, особенно свежим, до суток, парад родственников с их (особенно если родственники кавказской национальности) агрессивным сопереживанием - даже и обсуждать нечего.
Это Россия. Тут все делается через то место, которое никогда не оставит проктологов безработными. Прежде чем тупо передирать нечто западное и пытаться строить у нас аналог, неплохо было бы задуматься - а приживется ли? Позволит ли менталитет?
Дамочке же, разродившейся сей разоблачительной статьей, хочется сказать: милая, давайте вообще закроем отделения реанимации? Полностью? А всех реаниматологов - пинком? Вот заживете тогда...
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
интар
Ну, для начала, можно устроить "День открытых дверей" в реанимации.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Gnz
Если начать в РФ в реанимационные отделения стационаров пускать родственников, то начнется следующее:
- мед. персонал при выполнении своих обязательств будет себя чувствовать минимум дискомфортно
- родственники начнут стопорить весь лечебный процесс:
а) в силу извращенного восприятия, т.е. многие процедуры они воспримут как жестокие
б) будут вовлечены в лечебный процесс как третьи лица, т.к. на мониторах видны показатели.

У нас в отделении если и показывают больного (в стационаре жесткий контрольно-пропускной режим) родственникам, то только тяжелого и через стекло. К больным в сознании лучше не приводить родственников, т.к. это начнет влиять на их поведение.
А вот к священнослужителям отношение более чем лояльное.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:1Да/2Нет
Taravan
Цитата
Подумаешь, ВБИ!
ВБИ никакого отношения к посетителям больниц не имеют, наоборот ВБИ возникают в замкнутом пространстве больниц когда отсутствует конкуренция внутрибольничных и внебольничных микроорганизмов.
Имя Цитировать Это нравится:1Да/2Нет
Это нравится:1Да/0Нет
земский_врач
Когда жена попала в реанимацию- на своей шкуре испытал те мысли и эмоции, которые описаны в статье.
Стоишь за закрытой дверью и выть хочется от того, что ничем помочь не можешь и даже поговорить минутку нельзя.
Врач- как белка в колесе, медсёстры и санитарки снуют туда -сюда.
А ты стоишь в углу и у тебя- "крышу срывает".
Моя ситуация была получше- ведь медик, поэтому диагноз и перспективы знал
А обывателю, ведь, страшно.
Если бы хотя бы минуту поговорить или по телефону пару слов одобряющих сказать- намного легче на душе стало бы.
Имя Цитировать Это нравится:1Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
papaR
to Dr.asist.Raimonds
Любой православный человек может (и должен) крестить человека, желающего принять Святое Крещение, в случае невозможности своевременного прибытия священника. Крещение, совершенное правильно по соответствующей форме, является действительным, вносится в церковные документы и дополняется при выживании пациента таинством Миропомазания, которое совершается уже только священником. Проблема только в том, что решение о Крещении ребенка могут принять только его близкие, которые дают в таком случае обещание Богу, что ребенок будет расти в православной вере, поэтому медперсонал реально окрестить может только уже явно умирающего.

Так что это не только в Финляндии

Статья коллеги Суворова абсолютно правильная. Родственников можно пускать только при наличии большого количества специально подготовленного персонала. И только индивидуально (что, в общем, обычно и делается в приличных отделениях с нормальными людьми).
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Это нравится:0Да/0Нет
Кирюха
Готовность общества, т.е. всех нас вместе взятых к тому, к чему призывает журналистка, хорошо характеризует непреодолимый принцип презумпции согласия больного и его родни к посмертноу изъятию органов. Вот представьте себе(кто этого касается в работе, тот знает, о чём я), если б у нас была презумпция несогласия. О какой тогда трансплантологии в нашей стране, основоположнице дисциплины, можно было б говорить или мечтать? И отчего-то никто в этом вопросе не спешит родне "разъяснять", что станется с ними, с больными. А то продожая гуманистическую линию и опираясь на мифическое самосознание людей со светлыми "ликами", можно было б предложить просветлённым соприсутствовать первому этапу великого акта-спасения чужой жизни-изъятию органов у их почившего близкого. В плане преемственности.
Из реакций информационного шока прежде других у подавляющего большинства родственников пациентов, возможно, преимущественно из-за некорректной работы СМИ, преобладает агрессия и недоверие к персоналу. Это априорная реакция. Надо ещё доказать, что ты врач, что ты лечишь, а не калечишь. Удаётся, естественно, в основном если больному лучше. Одна мама матерно обещала весь персонал и наших детей перестрелять, если не спасём её сына. Вторая у нас реакция(сравнивал с вполне достойной реакцией некоторых заезжих иностранцев)-демонстрация горя(конечно, учитываю, что горе есть, говорю о чрезмерной, артистической демонстрации, сопутствующей чаще ситуации, когда зрителей-слушателей более одного), заламывание рук, ползанья по полу с просьбами спасти(если не склонен "спасать", будто просьбы чужого человека проймут), обещаниями отблагодарить непременно потом (вариант с обратным, когда не спасли, описывался в предыдущем предложении). Принято так у нас. Допускаю, в противовес описываемому Dr.asist.Raimonds, что поживи иностранцы здесь поболее, они б тоже начились, как у нас принято, общаться с медиками. Вот зачем всё это надо?
А зарубежье не от благости и излишней христианизации всех пускает. Это дополнительный контроль работы персонала, поверьте. Плюс гласность, чтоб пртетензий, прежде всего, финансовых, поменьше было. А вовсе не беспокойство о душевном равновесии кого-то и не попытки очистить совесть. И не надо про "их" социальную продвинутость. У них и кеворкяны как класс пораньше нашего появились.
Кстати, их "Скорая помощь", "Телефон спасения-911" зря что ли снимались? А у нас "Склиф" , "Интерны" и "Шесть кадров", подраздел "Медицина". Уровень развития, однако. Не бывает скачков.
Имя Цитировать Это нравится:0Да/0Нет
Страницы: 1 2 3 След.
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено