01.02.2015 3871

Александр Мартыненко: нескорая «скорая» VS здоровые «больные»

Александр Мартыненко: нескорая «скорая» VS здоровые «больные»
Наша жизнь – вещь хрупкая, и, случается, человек попадает в такие ситуации, когда она висит на волоске. Автокатастрофы, падения с высоты, электротравмы, кровотечения, судороги, огнестрельные и ножевые ранения, тяжёлые роды… В эти секунды наша жизнь зависит исключительно от времени приезда медиков и их оперативности.

Но не всегда машина с красным крестом может подоспеть вовремя. Тогда на медиков обрушивается неиссякаемый шквал критики: «Помереть можно пока вас дождёшься!» –  часто слышат в свой адрес врачи и фельдшера. СМИ пестрят заголовками, что пациенты опять стали жертвами запоздалых приездов скорой помощи. И по мнению обывателей, во всем виноваты врачебные «чаепития» в рабочее время, лень и некомпетентность самих медработников. Однако так ли всё однозначно?

На самом деле причиной того, что больным приходится ждать «скорую» часами нередко являются … сами же больные. И в большинстве случаев – это факт. Достаточно пообщаться с врачом линейной бригады скорой помощи города Ростов-на-Дону Александр Мартыненко, чтобы узнать больше о работе врачей СМП и сделать соответствующие выводы.

«Для меня работа на «скорой помощи» стала наркотиком».

Корр.: Александр, почему вы вообще пришли в медицину?

Александр Мартыненко: Честно говоря, еще в школе с техническими науками у меня отношения не сложились, поэтому, когда стал вопрос о поступлении, технические вузы я сразу отмел. Оставались гуманитарные. И я задумался. Медицина? Пожалуй. Эта профессия всегда будет востребована. Люди, к сожалению, болеть не перестанут, и им всегда будет требоваться помощь. Так что худо-бедно профессия прокормит, — рассудил я с юношеским прагматизмом, и поступил на лечебное дело. Хотя знал бы я тогда, насколько всё будет «худо-бедно» – выучил бы математику! (смеётся – прим. корр)

Корр.: Так если всё так «худо-бедно» на «скорой», может, стоило выбрать более прибыльную медицинскую специальность? Пластическую хирургию, например, фармацию…

Александр Мартыненко: А у меня склад характера такой – хочу всё и сразу, здесь и сейчас! На «скорой» это ближе всего: результат работы налицо. Ты видишь, как благодаря тебе человеку становится легче, он на твоих глазах возвращается к жизни. Эти моменты греют душу. Я верю, что эта профессия сама выбирает людей и редко ошибается, поэтому «скорая» — часть моей жизни. Работа на «скорой» затягивает как наркотик, заменить ее чем-то –  непростая задача. Это ведь дело жизни, в котором я состоялся.

«Большинство вызовов «скорой помощи» — пустая трата времени».

Корр: Но несмотря на всю преданность профессии, вы сказали, что если бы знали, что всё так будет, лучше бы стали технарем. Видимо, не всё так хорошо в вашей работе?

Александр Мартыненко: Конечно, есть много проблем: начиная с постоянного стресса, заканчивая условиями и оплатой труда. Зачастую мы даже больнее тех, к кому едем на помощь, но не показываем вида. Работа награждает нас остеохондрозом, гипертонией, гастритами и язвами. Ведь мы не успеваем даже поесть, не говоря уже о том, чтобы вздремнуть пару часов. Говорить о нагрузках можно долго. Врачей и фельдшеров катастрофически не хватает. Стоит отметить, что в советское время была чёткая норма: одна машина «скорой» на 10 000 населения. Но СССР распался, а люди болеть не перестали. И теперь, например, на один Ростов-на-Дону — город-миллионник, а вместе с приезжими – полутора тысячным населением, у нас всего 70 бригад! И за сутки в среднем выезжаем на 15-20 вызовов. То есть при таком режиме мы почти круглосуточно находимся в машине.

Корр.: И все 20 вызовов связаны с риском для жизни пациентов? Удается спасти людей?

Александр Мартыненко: Реальных угроз для состояния здоровья, когда буквально приходится вытаскивать человека с того света – 1-2 случая в год. Гораздо чаще выезжаем на обострения хронических заболеваний или травмы, чтобы спасти человека от инвалидизации, в среднем –  2-3 раза в месяц.

Корр.: А что с остальными пациентами? Они умирают?..

Александр Мартыненко: Нет, конечно! В том-то и дело, что остальные просто не нуждаются в «скорой помощи»! Могу сказать, что 95% вызовов службы «03», как бы помягче выразиться… Непрофильные вызовы! И это не гипербола, а статистика! Профильный вызов –  это когда человеческая жизнь измеряется в минутах, в лучшем случае — часах. И без немедленной помощи можно умереть, стать инвалидом. Профильные вызовы –  это кровь фонтаном, пузыри ожогов, потеря сознания, аварии на дорогах, судороги «мостиком», пена изо рта, паралич, боль до хрипа и рвота кровью. Все остальное –  в нашей помощи не нуждается!

«Скорая помощь» – не панацея от одиночества»

Корр.: Но разве обычный человек без медицинского образования сможет сам оценить своё состояние и понять, нужна ли ему «скорая» или он сам дойдёт до больницы? Тем более пациент находится в стрессовой ситуации и может неадекватно воспринимать реальность!

Александр Мартыненко: Бесспорно. Но как показывает практика, ситуаций, где насмерть перепуганный больной и его родственники, трясущимися пальцами набирают «03»  –  единицы. В основном, все спокойно, сидя с чаем у телевизора, ожидают «скорую». Почти все непрофильные вызовы делаются из-за банальной лени и нежеланием идти в больницу самостоятельно, хотя большинство людей способны отличить смертельную опасность от простого недомогания. А вызывать скорую помощь «с бодуна» – это вообще народная забава. Большинство считает свой чирей на пальце недельной давности поводом для вызова экстренной службы. Хотя при этом упавший с высоты человек или сбитый машиной пешеход нуждается в оказании более незамедлительной помощи. Так как же можно ставить эти случаи рядом с бессонницей и болезненными месячными?! А такие вызовы – сплошь и рядом.

Корр.: Ну, а если человек почувствовал себя плохо и в больницу сам дойти не сможет?

Александр Мартыненко: Без проблем. Но, повторюсь, сейчас речь идет о том, что в большинстве случаев людям не так плохо как они утверждают! Мы можем ездить до пяти раз за сутки к одиноким старикам, которые специально врут о своих симптомах по телефону. Звонят просто, чтобы им измерили давление, поговорили с ними, ибо им одиноко… Многие сейчас скажут, что надо понимать старость и любой из нас окажется на их месте. Да, нам тоже бесконечно жаль стариков, но поймите: кто-то реально может умирать от кровотечения в то время, когда мы будем развлекать одиноких бабуль! Возьмём хронических больных, гипертоников, к примеру. Наш приезд важен тогда, когда перепробованы все средства и только внутривенный укол, сделанный специалистом, снизит давление. «Хроники» со стажем прекрасно знают свою болезнь. Но, экономия лекарств, дефицит общения, банальная лень — все это приводит к тому, что «скорая» атакована вызовами от них.

 «Скорая помощь» не сможет решить социальные проблемы»

 Корр.: А если человек одинокий и беспомощный, с ограниченными возможностями? У него нет родственников, за ним некому смотреть, он с трудом передвигается…

Александр Мартыненко: Безусловно, мы понимаем такую ситуацию… Но будем реалистами: в обязанности бригад «скорой помощи» не входят такие вещи как накормить, напоить, помочь помыться, постричь ногти и так далее. Мы оказываем помощь МЕДИЦИНСКОГО характера и увозим в больницу при необходимости. Если в этом нет нужды, мы можем только развести руками. «Некому ухаживать» – это не повод для вызова скорой помощи. Попытка решить социальные проблемы за счет медицины напоминает вызов компьютерного мастера починить кран… Ну не в наших это обязанностях и возможностях, понимаете?

Корр.: Понятно. Но многие жалуются, что бригаду «скорой» можно ждать по несколько часов или вообще не дождаться!

Александр Мартыненко: Как я уже упоминал – бригад скорой помощи не хватает. Это касается не только Ростова-на-Дону, такая ситуации по всей России в целом. Как ни торопись, все равно ко всем не успеешь… В час пик мы тоже можем ехать по два часа – дорожные условия, к сожалению, бывают таковы. Большинство водителей, конечно, уступают дорогу, но и им не всегда это удаётся. А потом, заметьте, нас на адресе ждут всё те же непрофильные вызовы! В то время, когда в другом месте настоящий сердечный приступ! Но этому больному придётся подождать, пока бригада в сотый раз даст одни и те же рекомендации хронику. Который, бывает, просто даже не соблюдает лечение из-за собственной безответственности. Таки образом, освободившись, мы застаём уже труп, либо человека в критическом состоянии. Ведь «золотой час» израсходован на тех, которые в экстренной помощи не нуждался…

Пример. В прошлом году наш город завалило снегом. Люди на трассе замерзали насмерть, было парализовано все дорожное движение. Но даже в таких условиях у хроников хватало совести вызывать «скорую». Им диспетчеры говорят: «Много вызовов, долго ждать будете, непогода», а в ответ – «Ничего, подождем!». Хотя сходить в больницу по расчищенным от снега тропинкам было бы быстрее, чем часами ждать приезда бригады. Отдельно хочу обратиться к дегенератам, которые дают нарочито «скоропомощные» вызовы. Например, по телефону говорят, что «ножевое ранение», а на деле там порезанный палец. Если вы, идиоты, думаете, что ваше враньё ускорит приезд бригады – вы глубоко ошибаетесь. Вы лишь обрекаете других на мучительную смерть. Мы выезжаем ко всем одинаково быстро – на то «скорая» помощь. При этом мы не телепаты и не знаем, что нас ждет на адресе, чем люди активно злоупотребляют, придумывая себе «тяжелые» диагнозы. В итоге ситуация складывается таким образом: выезжая в гости к симулянту, мы теряем драгоценное время и получая новый адрес по рации можем оказаться на другом конце города от того человека, которому требуется реальная помощь!

Беседовал Игорь Артюхов, http://komtv.org



Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено