Мои любимые ошибки - 3

Специальность я не выбирал, вопроса не было. Только терапия. С презрением наблюдал я за экзальтированными субординаторами-хирургами. Сколько веселья, счастья, понтов — вспороли  кому-то  брюхо и орут  на весь мир...
Специальность я не выбирал, вопроса не было. Только терапия. С презрением наблюдал я за экзальтированными субординаторами-хирургами. Сколько веселья, счастья, понтов — вспороли  кому-то  брюхо и орут  на весь мир.  Вспотели,  бедные. Как же — упустили артерию, потом поймали. Сколько драйва в этих воплях.
     Я ленивый, а значит умный. Я не буду бросаться в операционных сестёр инструментами, не буду нападать с ножиком на людей. Руки у меня не чешутся. Я лучше долго подумаю.Я назначу больному диету, таблетки, порошки и много ещё всякого дерьма. В крайнем случае я посоветую ему сменить климат или сам сбегу в другую больницу. Ещё неизвестно, что там у них получиться после операции.
     Так думал я после пятого курса. Впрочем также и сейчас. Желание лечить все болезни своими мозгами и малой кровью только усилилось. И переросло все разумные пределы. Читайте дальше.
     Теперь о самом верапамиле. Известно, что это хороший препарат. Лечат им все болезни, как и любым хорошим препаратом. Можно инфаркт, можно печёночную колику. У кого сколько дури хватит. На то она и наука фармакология чтоб чудеса творить. Или вытворять? Ещё говорят, больных током можно бить. Правда????? А при каких болезнях?
     Но все-таки приоритет в лечении верапамилом разрыва селезёнки принадлежит мне. И не спорьте. Вы, конечно, может быть тоже с приветом, только не с таким пламенным, как я.
     Теперь немного о методике применения и коротко об истории её разработки.
Было это ночью. Часа в почти четыре. Проснулся я от нелепой, нескоровской тишины минут за пять до вызова. Это параненормальное явление известно  многим. Ноги, наверное, сгнили в ботинках. Упал то на секунду, был первый, продрых целую вечность. Совесть лучший контролер и намекает, что я "спал" почти два часа, бывают чудеса. Забыли они про меня, что- ли? Нет, эти не забудут. Не бывает чудесов. Смерть может меня забудет, но не ЭТИ. Они уже рядом. Я чувствую. Писк модема? Принтер ожесточённо чавкая жуёт карту. Сейчас выплюнет. Какая у него противная рожа. Сука, одно слово. Вот одна симпатичная задница в белых колготках отодвигает кресло. Это Ленка диспетчер. Это я наверное уже слышу. Вообще то это слышать невозможно — очень далеко. Это я представляю. Это эротика такая, чтоб ей. А вот и тапочки по лестнице шуршат, сразу легче. Я уже знаю, что этот снаряд летит в мой окоп. Сейчас он повернёт налево. Фельдшерам опять повезло. К ним было направо. Это к врачам. Ещё налево. Ещё раз. Правее. Свет не зажигаем? Знаем мы вашу игру. Сколько уж народу пересралось спросонья, увидев перед собой  "всю в белом". Поиграем. Нависаем надо мной (в этом месте обычно все и просыпаются в ужасе). Опаньки. Рывком моё "мёртвое тело" садится в кровати. Куда же ты, родная, отпрыгнула? Страшно в темноте? 1:0 в мою пользу. Сколько тебе говорил — врач «скорой» никогда не спит, он только прикидывается мёртвым. Я уже в ботинках, очки сверкают и сигарета в зубах. Пройдёмте. Вернее, проедемте.
     Аритмия. Ну конечно же — у кардиологов десятый сон, им режим нарушать нельзя. Свою медсестру Нинку тоже не беру. Не люблю будить живых людей. Медленно плывём на другой конец района. Позёмочка. Светло и тихо. Шесть километров и ни одного прохожего. Вот это я люблю. Спите, сволочи? А что вы тут творили в новый год? Не помните? Забыли уже? Пьяные были? Стыдно? Ну спите, спите, не буду вас будить. Не Америка, никаких мигалок-вопилок, нам эти понты ни к чему. Мы даже тормозами не скрипим, чтоб только вас случайно не разбудить. Такая глухая ночь, такая. Да она же раз в году. Спите спокойно, жители нашего района. Аминазин вам в жопу, если не хотите.
Какая прелесть эти пустые улицы, скверы. Дворцы. Вот парк. Это днём тебя здесь зарежут, кишки выпустят. А ночью тихо- я проверял. Всё сейчас моё. И моего водилы, ему тоже нравится- ни одной машины. Ему поэтому даже больше нравится чем мне. Так и балдеем, два дурака в ночном городе. Может, поэтому я и люблю «скорую»? Скорее всего.
     Уже окраины, там лес. А здесь женская тюряга. Здоровенная, вся светиться, как ёлка. Это чтоб зэчки не убежали. А им пофигу — они спят как и все нормальные люди. И сны видят. И отгадайте, что им сниться? Правильно, что тут гадать. Свобода. Которая вот тут, за этим забором. Вот уж где гадать не надо. Это потом на свободе им будет сниться их вонючая тюряга. А пока у них сны приятные — дети, наверное. Ну спите, спите. Вас тоже будить не будем. Я уже от этого сонного царства и сам засыпать стал.
     Стоп, приехали. И вот теперь я подобно черепахе, которая лезет на дерево, карабкаюсь на пятый этаж со всеми своими саквояжами. А их много, я сдуру и растворы захватил и ёрзаю ими по стене. Вот и верх. Дверь. Звонок. Не то чтобы громкий, но противный. С каким -то дурацким музоном и ещё и не открывают. Я три раза прослушал этот долбаный 40-й концерт вашего дурацкого Моцарта, а потом стал пинать дверь ногами — руки заняты, а обратно в машину тащиться неохота. Это ж какой облом —ложняк в такую ночь! Я даже хотел начать плохо думать о наших диспетчерах. К счастью, не успел. Дверь вдруг растворилась. Молодой человек так и не понял, что мне надо. Очевидно, что я ему снился, как и он мне. Так мы договорились, что «скорую» он не вызывал никогда. Но сразу вошёл в положение — куда же мне среди ночи на улицу с вещами, может я погостить приехал? Вяло махнул он рукой куда-то враво, где из под двери нам померещился свет, сам исчез налево в комнате. Что ж, пойду искать счастья сам. Теперь я не черепаха. Теперь я, как бабочка, лечу на свет.
     И ё****ся. С размаху. Со всеми своими шмотками, чтоб им бл****, на весь коридор. И ведь ни одна сука на это внимание не обратила. Все спят, хоть мебель выноси. Всем пох*ю. Может, я убился? И «скорая» не приедет. Много я знаю хороших слов. Но я не злюсь, я озадачен. Что же это такое, вашу мать? Где я? Куда провалился? Погреб на пятом этаже? Фонарик зажёг. Лежу я на трюме. Нет, не в трюме. Это не корабль. Это трюмо лежит — трюмо, трюмо. Лежит, лежит, лежит. А я на нем с разбитой слегка мордой. Не лежит, не стоит как ему положено,  приличному трюму, у стены где-нибудь, а лежит, сволочь, посреди коридора. И шмотки мои валяются вокруг меня. Оно спать легло. Трюмо. Ха-ха. Аккуратно. На ночь. И ноги вымыло. Аккурат посреди коридора. Да и не трюмо это, а целый трельяж. И вижу я в нём — отгадайте кого? Если не отгадали, то вижу я в нём себя. Вот если бы я был привидением, то я бы себя не увидел. И на этом спасибо. Сразу стало легче.
     На свет я всё-таки дополз. Не долетел как бабочка, а дополз. И х*й с ним. Рождённый ползать летать не может. Не убили и ладно. Я даже мужика в той комнате нашёл — он прятался под торшером. Торшер освещал только нижнюю часть тела, которая была под одеялом и босые ноги. А фонарик мне зачем? В рожу ему, в рожу. Мужик наверное думал, что за ним пришла гестапа. Такой у него был пересравшийся вид. Да ещё моё выражение лица… Ну вы понимаете. Особенно после того, как он тоже начал отпираться. Оцените прикол. Он, оказывается, тоже не вызывал скорую помощь. Ну тут уж х*й. Наши органы не проведёшь. Дом конечно не совсем обычный, но и в такой архитектуре я разбираюсь хорошо. В этой квартире нет больше комнат, кроме той в которую ушёл здоровый парень. Да ещё, чтоб свет горел. Кого-то нужно назначить больным. Вот и говорю мужику, что назначаю его больным, потому как я вроде здоров, хотя и ушибся. И не то чтоб я сильно уже разозлился, а просто рожа мне его не понравилась. Не понравилась в самом хорошем смысле слова. Во врачебном. Поработаешь с моё- станешь физионагмистом. Озадаченная у него была физиономия. Удивлённая. Как будто только что родился. Мутный и испуганный. И вроде плохо понимает, кто же я такой. Пришлось товарищу доходчиво объяснить кто я такой и что я с такими, как он, делаю. Он даже слегка обрадовался и как-то неожиданно задумался, что не он ли это вызвал «скорую»? Но не уверен и телефона поблизости не видно. Но внутренние органы потому так и называются, что любят залазить человеку через задний проход и навязывать ему свои услуги. Может я и не гестапа, но не хуже НКВД, во всяком случае. Поэтому ласково захожу с другой стороны — а не беспокоит ли вас что-либо, дорогой мой? Тут эта падла и раскололась, даже бить не пришлось. Оказывается, что он проснулся не от моего появления, а от сердцебиения. Вот это да, вот это удача — да это же мой больной. И повод сходится и фамилия почти похожая, пол другой, но это в наше время поправимо, вот телефона не помнит, первые три цифры только вымучивает — они сходятся. Я ему напомнил. Тут бы и хеппиэнду быть как в фильме "Девочка ищет отца". Тут уж и ему пришлось признаться перед неопровержимыми фактами. Обрадовались мы и почти обнялись. Мистика кончилась.
     На тебе аритмию — на тебе ЭКГ, всех-то делов. Тахикардия 150, внезапное начало, жалобы на сердцебиение. Эй, скоровские бюрократы всей страны! Всякие там старшие врачи и заведующие, эксперты и реэксперты и прочая всякая шушера- проверяйте хором мою карточку. Не хером — хором. Это же пароксизмальная наджелудочковая тахикардия. Вы же согласны. А как иначе. Жалобы  на сердцебиение соответствуют анамнезу — внезапное начало. Объективно ещё лучшее, пульс ещё какой здоровенный во всех отношениях. Верхушечный толчок такой ядрёный, что кровать трясётся вместе с мужиком. Да ещё и ЭКГ имеется если надо — пароксизм конечно не узловой, но вероятно из предсердий. Короче всё всему соответствует — и анамнез и жалобы и объективные данные. Осталась малость — добавить соответствующее лечение и через 5 минут поехать досыпать. И поцелуйте меня в ж**у  — это будет самая образцовая карточка. Маленькое сомнение: впервые — не было у него раньше. Это сомнение я решительно в себе подавлю — всё бывает впервые, это как любовь. Да и сезон пошел аритмий и именно наджелудочковых — весна скоро, ослаб народ, погоды неустойчивые стоят, я уже стал дополнительно верапамилом загружаться — по два раза за смену.
     Ну и на тебе в вену 4 куба верапамила болюсом. Говна не жалко.
     Вот поэтому я кардиологов и не люблю, что они все дураки.
Вот вам пример"кардиологического мышления", да ещё не самый плохой. И вот на тебе эффект. Куда-то пропало давление. Нету. Или вернее есть, но где низко, потому что мужик в полном сознании, значит ещё не ноль… А было до этого 120/ 80, с обеих сторон. Клянусь. Пошел я и умылся холодной водой. И уши помыл. А оно всё так же лежит, трюмо. Захотелось закурить, но не стал, стал думать. Это я сейчас закурю, а вы послушайте. Чему учит нас история? Как известно, история нас ничему не учит. Ну и хрен с ней. А что нам подсказывает опыт? Опыт подсказывает, что если давление вдруг беспричинно пропадает, то оно никуда не девается.
     Куда уходит детство? В другие города. А давление? В живот. Больше некуда. А откуда берутся глупые, эйфоризированные мужики я уже вам писал, а вы читали. Вот такие может быть дурацкие на первый взгляд незрелые рассуждения. Но это на первый взгляд. Почему было правильно учение Ленина? Правильно. Потому, что оно было верно.  Не зря мы в институте искусству демагогии учились все 6 лет. Куда там гиппократам. Я доказать могу, что чёрное это белое. Вот и я лезу щупать мужику живот, руководствуясь своей безумной на первый взгляд философией. А живот не болит и не напряжён нисколько. А болят слегка рёбра, слева три нижних, вроде как ушиб. Драку не помнит и клянётся, что не было. Рожа довольно такая, ху*р*****ая такая. Короче, хабитус не очень, но в комнате более менее прилично. Выхлопа от мужика нет, точно, я это чую за версту. Но неделю пил сильно (23 февраля — ОНИ все пили неделю), спиртягу и уж как дня три завязал. Клянётся. Деньги кончились. Верю.
     И тут меня осенило. Врешь, говорю, сволочь, как это драки не было — а кто же трюмо уронил? Трюмо само не упадёт. Там такая дура — с места не сдвинуть. Смотрит на меня ошалело — вроде как я прикалываюсь. Показываю в коридор за моей спиной, удивлён не меньше моего — может, сын знает? Иду будить сына. Показываю валяющееся трюмо — полное недоумение. Пацан — студент, непьющий, верить можно. Он думает даже, что это моя работа. Оправдываюсь. Может, отец уронил? Возвращаемся трясти папашу. Трюма не ронял, но ночью ходил в туалет. Мимо трюмо. Другой дороги нет. Вот ты, значит, и уронил. А зачем? Не знаю. А что у нас, товарищи, бывает на третий день после запоя? Опять отгадали. Алкогольная эпилепсия. А теперь открой рот. Вы когда- нибудь видели бинго? Бинго! Бинго! Это прикушенный язык.
     И вот значит выстраивается такая бредовая цепочка: у мужика на третьи сутки после запоя по дороге в туалет разыгрывается алкогольная эпилепсия — впервые в жизни, он падает на трюмо левым боком, да так, что роняет (это ж с какой силой? и при этом сын не проснулся?) — разрыв селезёнки, внутреннее кровотечение, тахикардия и коллапс (с которым я ему помог). Ничё, построеньице?
     А эта сволочь уже как-то рукой левый бок потирает. И говорит, что это от того, что я надавил вот тут. И морщиться. И даже как-то начинает покрякивать. Пока катетер поставил, пока стащили в машину тут оно самое и началось. Такого ваньку-встаньку я раньше не видел и навряд ли больше увижу. Это было кино. Естественно, уже в приёмнике.
     Вот такая хрень. Закончилось всё хорошо. Ну зачем честному человеку селезёнка? Отрезали и выкинули нафиг. Абсолютно лишний орган. Доказано наукой — водку пить не помогает.
     А если бы я купился на провокацию и в квартиру не полез? Ведь просто лень было вниз к рации тащиться. Да и что бы она дала? Мне же точно сказал сын, что «скорую» не вызывали. Думаю, был бы труп. Не очень красивый труп. До приезда, на повторе. И ничего бы мне не было. Но я так работать не люблю. Грязная такая работа.
     А если бы я в россказни мужика поверил? Что он скорую не вызывал. Это же энцефалопатия чистой воды. Да ещё двойная — после эпилепсии и от кровопотери. Опять был бы тот же труп.
     Вот и получается, что на «скорой» нужно быть если не Шерлоком Холмсом, то уж во всяком случае доктором Ватсоном. Но мне лично милее мой собственный образ грубого, матерящегося и злого врача скорой помощи, который для установления диагноза самой жизни больного не пожалеет. Оно как-то эффективнее.
     Утомились? Да я и сам. Это писать (не писать) просто, когда счастливый конец (опять какая-то двусмысленность). Делать это счастье немного труднее.

     P.S. Считаю что мною научно доказана высокая эффективность верапамила при разрывах селезёнки. Методика проверена при клинических испытаниях. Верапамил вводится внутривенно в дозе 10 мг струйно, после чего больной передаётся хирургам на долечивание.

Комментарии

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено

Название рассказа*


Анонс
Полный текст*
Ничего не найдено
Картинка

Защита от автоматического заполнения